ОБЛАСТНАЯ ЕЖЕНЕДЕЛЬНАЯ ГАЗЕТА
№ 8, 18.02.2011            т. 8 (831) 468-57-45
Учредитель (соучредители): правительство Нижегородской области, Законодательное Собрание Нижегородской области.
полосы газеты:   | 1| 2| 3| 4| 5| 6| 7| 8| 9| 10| 11| 12| 13| 14|
Повесть
Нижегородская губерния. Сормовский завод. 
<br>Рис. Е. Константиновой.

Хроники сыска
Николай СВЕЧИН

(Продолжение. Начало в № 3 - 7.)

Форосков запер входную дверь, быстро расчистил стол и полез было за рюмками, но Битюг попросил перо и бумагу и нарисовал следующую схему:
– Вот, смотри. Через четыре дня на сормовский завод придет крупная партия денег. В пути их взять нельзя: конвой двенадцать казаков с офицером. Наличность поместят в «денежной комнате», вот там и попробуем ее забрать.
– Что за комната?
– Кассу заводского управления уже дважды грабили. До нас постарались… Поэтому о прошлом годе дирекция распорядилась переделать для этих нужд старую водокачку. Находится она на задах котельного цеха, у глухой стены. Перед башней пустая площадка в сорок пять саженей, далее стоит бывший конюшенный сарай. Сейчас он, по ветхости, пустует… В самой башне постоянно дежурит часовой с винтовкой. Таковых людей четверо, они сидят по сменам. Все – отставные егеря и хорошие стрелки, дирекция собирала их по всему Нижнему. Подкупить часовых невозможно.
– Зато вы подобрали к кому-то ключ, раз это все знаете. Кассир?
– Да. Он ходит туда ежедневно. Если надо взять денег для выдачи, то с охраной. Но шляется и для ревизии, тогда идет один, с портфелем.
– Пусть сунет туда шпалер и положит этого неподкупного героя.
– Боится. Он слабый человек. Типический Иуда: взять денег, а грязью пусть другие вымажутся. Но такие людишки тоже бывают полезны…
– Понятно. Надо подломать «денежную комнату», и чтобы кассир остался при этом вне подозрений. Убрать часового и вскрыть замки. Так?
– Так.
– Что из этого должен сделать я?
– И то и другое.
– Эвона как! Давай жить сообща: ты заплатишь, а мы съедим… И ломать я, и стрелять я. А вы что?
– Застрелить охранника человек уже припасен, от тебя требуется только обучить его своей винтовке. Или сам желаешь?
– Не, я мокрых дел не люблю, за них много каторги дают. Научить научу. А почему не напасть на охранника без пальбы? Подкрасться незаметно, и когда он откроет кассиру, налететь?
– Дирекция это предусмотрела. К башне пристроены сени, и кассир входит сначала в них. Эта, первая, дверь открывается изнутри рычагом. Следующая, в саму башню, – блиндированная, с бойницей. Если, как ты предлагаешь, налететь, то окажешься запертым с обеих сторон в сенях, а часовой расстреляет тебя из бойницы.
– Ловко!
Форосков снова внимательно рассмотрел план.
– Значит, вы хотите застрелить его из каретного сарая?
– Да. Часовой все время сидит у окна, он виден в нем по пояс.
– Ваш стрелок хорош?
– Он охотник. Всю жизнь зверя бьет, даже и спит с ружьем. Справится.
– А звук выстрела?
– Там же цех. Четыре паровых молота и пятьдесят клепальщиков. Из пушки можно палить, и никто не услышит.
– У вашего парня будет всего один выстрел. Если он промахнется или только ранит…
– Ты про себя думай, а не про него. Как двери ломать… Осилишь?
– Пусть кассир нарисует наружность запоров. Сломать можно все, ежели есть время. Сколько платишь?
– Пятнадцать тысяч за все: продажа винтовки, обучение стрелка и слом запоров.
– А сколько там всего денег будет?
– Ишь, че захотел! Это тебя не касается.
– Тогда, любезный, я вынужден отказаться. Втемную не играю, на побегушках не служу.
– Кто ж тебе теперь даст отказаться, когда ты все узнал? – искренне удивился Битюг. – Собирайся, поедешь ко мне в Мышьяковку. Поживешь у меня эти четыре дня, сделаешь, что велено, и свободен. А цену – это, чуван, не тебе назначать; бери, сколь дают. Со мной не шутят.
Форосков посмотрел на Битюга и недобро улыбнулся.
– Ты, значит, за меня уже решил? Поторопился маленько… Я тоже не того замесу и тоже шуток с собой не дозволяю. Сколько у тебя ребят там, под дверью?
– Трое.
– Подходяще. Первую пулю тебе, дураку, в лобешник, вторую – Аггею, и в черный ход. Ежели там кто стоит – пусть не обижается… Подходит тебе такой план?
И Форосков опять мгновенно выхватил смит-вессон и нацелил его Иванову прямо в голову. Вешкурцов изрядно смутился, но Битюг и ухом не повел.
– И далеко ли ты убегешь после этого? – насмешливо спросил он Петра. – Едренов наготове, даже из Сормова не выберешься.
– А тебе к этому времени уж все равно будет, выбрался я или нет, – в тон ему ответил Форосков. – Это поперву. А второе: дальше-то что? Ну, возьмут меня. Отвезут в Самару. Приговорят в каторжные работы. И в аду обживешься, так ничего… А уж с моими-то руками! Да я там через день уже на легкую переведусь, а через два – в вольные. А через три сбегу… Приеду в Сормово, цветочки на твою могилку положу. Ась?
И он принялся водить стволом револьвера с одного собеседника на другого:
– Эники-беники… ели вареники…
Вешкурцов откровенно заерзал на стуле, поглядывая с надеждой на дверь, но Максим остался невозмутим. Он спокойно смотрел на механика, не обращая внимания на оружие, и размышлял.
– Хорошо, – сказал он наконец. – Как ты хочешь?
– Я хочу по-честному.
– Будет по-честному. Мое слово.
– А сколь оно стоит, твое слово?
– Поведешься со мной – поймешь. Уговор, что ли?
– Сколько в башне?
– Через четыре дня будет шестьсот тысяч.
– Бумажками?

(Продолжение следует).


в гостях у поэта

Ирина БАТЫЙ

Сегодня мы с вами едем в город Саров, потому что поэтесса Ирина Михайловна Батый живет там. Наши постоянные читатели видели публикации ее стихов в «Земле нижегородской». Но вот такая подборка выходит впервые.
Ирина Михайловна работает научным сотрудником в Федеральном ядерном центре. Ветеран атомной промышленности. А попутно она входит в Международное творческое объединение детских авторов.
Так что мы не случайно знакомим вас с ее детскими стихами.
Но, думается, мы еще не раз побываем у поэтессы в гостях и познакомимся с ее стихами для взрослых.

На опушке

Дело к ночи.
Средь верхушек
потемнела синева.
Зашуршала у опушек
в кучах жухлая листва.
Еле слышен топот мелкий.
На пути сломав сучок,
рыжий хвост взметнула Белка -
в чащу делает прыжок.
Миг, и станет незаметней,
поднырнув в густую тень.
Спрячет там грибок последний -
свой запас на зимний день.
Лунный круг повиснет низко.
Заяц уши навострит.
Вдруг завоют волки близко -
Голод, холод предстоит.

О чем плачут птицы

Вот опять потемнело,
и сумрачно стало.
До чего же зимой светит солнышко мало.

От мороза румяное,
словно шар вниз упало,
закатилось за дом
и из вида пропало.
Спохватившись, вороны
поднимают тревогу.
Стаей в небе кружат
и зовут на подмогу.
- Закатилось, пропало! -
плачут бедные птицы:
снегири и грачи,
воробьи и синицы.
Просят серых ворон
покричать громко солнцу,
чтобы завтра опять
появлялось в оконце.

Свиристели прилетели

Опять к нам свиристели
зимою прилетели.
И пели, и свистели
наперекор метели.
Кружились свиристели
подобно карусели.
Им кланялись все ели,
а подпевать не смели.
Умели свиристели
такие выдать трели!
И в стужу, и в метели
о чем-то нежном пели.

Синица в дом стучится

Синица-мастерица
все лето веселится.
Охотница, певица,
в саду она царица.
Увы, не может птица
зимою прокормиться.
Едва взойдет зарница,
синица в дом стучится.
Малыш наш удивится:
- Она здесь не жилица.
Зачем в окно стучится,
заглядывает в лица?
- Синичек вереница
летит сюда кормиться!
Насыплем мы для птицы
семян, зерна крупицы!

Скоро лето, воробей!

Ах, мороз, ах, лиходей!
Бедных птичек пожалей!
В сером платье воробей -
видно, что не богатей,
сроду нищий и ничей.
Липнет к людям как репей.
Не теряйся, воробей!
Бросят хлеб, хватай скорей.
Не грусти, будь веселей,
скоро лето, воробей!

Птенчики-клесты

Снег кружится, падая,
мчит метелицей,
белизною радуя,
мягко стелется
и снежинок блестками
землю порошит.
Снег руками жесткими
все укрыть спешит.
Не озябли б птенчики,
желтые клесты.
Щелкают, как щипчики,
клювики-кресты.
Под еловой лапою
птенчики сидят.
Деткам мама с папою
шишки теребят.

Снегири-богатыри

Гляньте, легкой стайкой снегири
к нам зимой летят на пустыри.
Черно-белый зимний скучный свет
красят птицы в теплый алый цвет.
Нет, совсем они не бунтари,
выправить хотят календари!
В холод от зари и до зари
вместо солнца светят снегири.

Дятел-вояка

Что в лесу за гам, стук да тарарам?
Кто там все воюет,
злится да колдует?
Дятел, нос как пика,
с громким криком «кика!»,
пестренький мундир,
чем не командир?
- Эй, вояка дятел,
кто твой неприятель?
- Мухи да жучки,
тля да червячки!
- Дятел, поясни:
птицы поползни -
все твои бойцы?
- Эти молодцы,
чем не генералы?
Клювы как кинжалы,
с кличем грозным «твуть!».
Тле не улизнуть!
- Дятел, аты-баты,
кто твои солдаты?
- Юные синицы
с нежным криком «ци-ци!»
Я синиц ватагу
шлю на тлю в атаку!
Юркие проныры
все проверят дыры.

Голуби и снег

За окном то ли снег,
то ли белые
голуби стайкою кружат.
Отчего, не пойму,
веселы в холода
и не ропщут, не тужат?
Будто знать им дано,
что вернется тепло,
белый снег весь растает.
Вот и кружат, взбивая
перину снегов,
что метель наметает.


По сообщениям наших корреспондентов
фоторепортаж
фоторепортаж
анекдот дня
 
предсказания
 
полезные советы